Улица Красная – "сердце" Сиверской.

Гатчинский краевед Андрей Бурлаков рассказывает о дачной столице России, Майкове и утраченных сокровищах Сиверской.

- Немного есть в России населённых пунктов, в которых про одну улицу можно снять целую телевизионную программу. В Сиверской такая улица есть - Красная (до 1922 ода – Церковная). Это как Невский проспект для Санкт-Петербурга. Здесь жили Майков, Салтыков-Щедрин, Чуковский, Толстой… Здесь был первый пионерский лагерь и единственное дачное фотоателье. И здесь уже почти не осталось старых дач. Андрей Вячеславович, почему Вы выбрали именно эту улицу для прогулки?

- Во-первых, это моя родная улица, потому что здесь столько лет я занимался историей Сиверской, создавал музей «Дачная столица».
На этой улице всегда находились главные места отдыха: санатории, дома отдыха, детские лагеря. Улица, действительно, знаковая. Сиверская была дачной столицей России, именно здесь - самые важные дачные адреса, самые важные объекты: почтовая контора (тогда связь имела гигантское значение), единственное фотоателье, даже китайский магазин.

- А дуб в начале улицы помнит те времена?

- Он помнит всех, кто тут ходил. Мы сейчас находимся у самого начала улицы. Внизу - река Оредеж, плотина, нынешняя ГЭС. За нами - место, где стояла усадьба барона Фредерикса. Был красивый пейзаж когда-то, в былые годы здесь открывалась прекрасная панорама. Дачи были красивые, строились по особым проектам. Много было интересных зодчих.

- Здесь были установлены правила, по которым можно было строить?

- Не просто правила. Было создано специальное Общество благоустройства, которое вводило различные нормы, какие-то ограничения. Оно отслеживало всю тогдашнюю жизнь: чтобы была скошена трава, чтобы была чистая канава, чтобы обязательно на территории был пруд, потому что здесь нередко случались пожары.
Это же Общество благоустройства, созданное на деньги местных дачников, оказывало помощь в проведении культурной жизни. Вообще, здесь было создано немало самых разных обществ - спортивных, музыкальных, поэтических.
К сожалению, сейчас мы не видим ни одной старой дачи - это более поздние дома. Есть дома послевоенной эпохи и даже довоенной, но вот тех первых дач фактически уже не сохранилось.
Чем улица была ещё значима тогда? Она шла через центр Сиверской, место называлось Сиверская гор, на высоте примерно 100–105 метров над уровнем моря. Главное, что она шла вдоль реки, - это было самое красивое место, где были красивые спуски, купальни, лодочные станции. Как раньше можно было жить без реки? Здесь были самые на тот момент лучшие, самые богатые, самые модные дачи. 
Мы сейчас подходим к местечку, где находилась почтовая контора, - красивое здание, интересное. Сохранилась почтовая открытка с его изображением. Почта работала отменно: письма, которые кто-то отправлял из Петербурга, за сутки доходили в Сиверскую.

- Кто из знаменитых дачников мог прийти и послать открытку другу?

- Поэт Майков, например. Он в одном из писем ругался: «Надо же, письмо из Сиверской до Петербурга шло два дня. Что это такое?!»
Раньше нужно было поездом почту отправить: на почте были специальные почтари, которые должны были доставить почту три раза в день.
Здесь же, в почтовой конторе, возникает первая телефонная станция. В 1899 году появились первые номера. Их было очень мало, это была редкость - всего 18 номеров. Их могли позволить себе какие-то крупные промышленники. Лет через пять появляется уже более 100 номеров. 
Конечно, сюда, на почту, приходили узнать новости, здесь можно было купить свежую газету. В принципе, это было место сбора.
В этом же ряду за почтой находились все торговые заведения: было много разных небольших магазинчиков, небольшой ресторан.
Здесь были самые богатые дачи деятелей культуры и искусства: это и поэт Майков, и Салтыков-Щедрин, и Гаршин, и Надсон, и Чуковский, и Алексей Толстой. Кто-то имел собственные дачи, как Майков, кто-то временные, кто-то снимал, но всё равно это была по тем временам престижная улица.
И она звучит везде - в почтовых открытках, в письмах, в вышедшем в 1910 году первом путеводителе, который был издан Сиверским пожарным обществом. Очерк, посвящённый этому месту, называется «Сиверская гора». В нём описываются прелести жизни улицы буквально в три версты (это большая улица по тем временам): «Обе стороны Церковной улицы на крутых, скалистых и высоких берегах реки Оредеж, поросшие вековыми парками, усадьбами частных владельцев. По своему духу, условиям местность эта наиболее живописная и удобная для дачного проживания, так как здесь наблюдается скученность дач. Последние все расположены в парках с весьма значительным расстоянием одна от другой. Дачи все меблированы, цена от 150 до 1000 рублей, преимущественно особняки солидной комфортабельности и архитектуры». 150-1000 рублей в 1910 году - это дорого за летний сезон. Здесь же сказано, что многие имеют водопроводы, бани, конюшни и даже электрическое освещение. Дальше описываются люди, такие, как Майков, а также ряд местных купцов, которые имели здесь не одну, а несколько дач. Один из них имел 12 дач — потому что выгодно было сдавать. Даже была очередь на съем, и цены никого не пугали. Всегда были люди, которые любили именно эту улицу. Все остальные местности - будь то Старосиверская, Кезево и другие - были чуть похуже, так как находились от станции в отдалении.
Очень много писем оставил Майков. Он писал своим друзьям, своей супруге, когда она была в Петербурге. Он описывает не только красоты этих мест, свои походы, рыбную ловлю (он её очень любил), но ещё и описывает тогдашнюю тревогу. Он был обеспокоен темпами роста строительства дач в Сиверской: «Что же такое будет дальше?».
Первым, кто, действительно, по-особому полюбил Сиверскую, кто здесь жил многие годы, был именно поэт Аполлон Николаевич Майков. Он появляется здесь в 1878 году, купив хорошую по тем временам дачу и обустроив её для своей большой семьи. Он сохранил много писем, документов, каких-то вещиц, по которым можно понять, как тогда жили, отдыхали, какие были беспокойства.
Он здесь не просто отдыхает - он решает оставить свой след, начинает думать: а почему бы не создать библиотеку? Аполлон Майков начинает сбор средств на создание народной библиотеки. Он решает создать школу для крестьян, ищет средства. Тогда он решил издать своё полное собрание сочинений и эти деньги пустить на благие дела. Он открывает народную школу (по тем временам одну из лучших в России) и библиотеку-читальню, где было 12 000 книг — это много по тем временам. Пользоваться могли все — и дачники, и местные крестьяне.
Майков начинает приглашать своих друзей. В письме 1879 года он пишет своей жене: «Дача - прелесть, мебель - красота из красот, воздух, аромат - чудо».
Мы знаем Майкова по картине Крамского, который был у него в гостях. Майков был страстный рыбак. Рыбачил на Оредеже, в омуте в Выре, на исток Оредежа в Заречье ездил, где водилась форель, хариус. Мы знаем Майкова по хорошей фотографии, которую я нашёл в Пушкинском доме. Почему-то другие фотографии пропали. Известна фотография семьи Майкова: его дети, внуки, сам он восседает уже в почтенном возрасте. Эта семейная фотография сделана в Сиверской, на крыльце его дома.
Дача поэта Майкова была буквально на месте нынешнего детского дома. Там даже дуб ещё остался старый. Сейчас ничего не осталось.
Сразу на горе было несколько красивых дач. В одной из них жил модный петербургский издатель, основатель самого популярного в России журнала «Нива» Адольф Федорович Маркс. Он здесь обитал много лет. Сюда к нему приезжали для переговоров, для издания книг многие известные люди. Чехов, например. Фактически самые известные люди, связанные с книжным миром, бывали здесь, чтобы дать свою публикацию. Маркс был человек почётный. Здесь была у него красивая дача, потом в ней жили его дети.
Почти все эти места были обжиты какими-то важными людьми.
Часть дачи снимал Салтыков-Щедрин. У него были нелады со здоровьем. А сюда приезжали люди лечиться — понимали, что здесь хороший климат, воздух. Салтыков-Щедрин здесь много пишет. Майков почему-то мало пишет, он больше гуляет. А Салтыков-Щедрин работает плодотворно, делает много публикаций. Здесь его навещает доктор Головин. Свой адрес Салтыков-Щедрин сообщает своему другу Анненкову, пишет: «Живу теперь на даче. И вот мой адрес — Петербург, Варшавская железная дорога, станция Сиверская, дача Шпелера». Этот дом он многие годы снимал. Его знаменитые «Пёстрые письма» написаны здесь. В одном из своих рассказов он пишет строки - вроде не о Сиверской, но на самом деле это Сиверская: «Место это сейчас довольно дикое, по всему правому берегу речки на далёкое пространство тянется сплошной хвойный лес. В этом лесу великое изобилие ягод, грибов, пернатых и зверей». К нему сюда приходят гости: Гаршин, который здесь гостит, Надсон.
Известна дача, которую снимают многие годы — и до революции, и после — деятели культуры: там бывали и Ахматова, и Андрей Белый, и Блок. Корней Чуковский здесь писал «Муху-Цокотуху». 
Крамской обитал здесь на собственной даче. Алексей Толстой со своей супругой устраивал здесь детские праздники для своих детей и детей знакомых. Я застал одного 95-летнего жителя, который тогда был мальчиком, - он рассказывал о тех праздниках. Конкурсы разные устраивались с призами: кому-то козу живую, кому-то петуха живого в качестве главного приза. Вот какая яркая здесь была жизнь тогда.
Получилось так, что именно на этой улице я делал школьный, а потом дачный музей. Улица притягивала всё, что связано с историей. Но когда я стал ходить по старожилам, никого уже не было. Все люди здесь сейчас пришлые. Только одна семья Бегуновых жила здесь ещё с царских времён.
На месте бывших дач после революции, где-то в 25–30-е годы, возникает масса разных домов отдыха, детских лагерей. На этой улице их было больше пятнадцати. Первый пионерский лагерь был именно здесь в 1929 году. Сначала он был без названия, потом его называли «Красный маяк». Каждый год он менял название.

- Мы проходим мимо храма...

- Любопытная история. Эта земля находилась в ведении одного богатого человека — статского советника Никитина, который решил часть своей земли (усадьба у него здесь называлась «Кукушкино») передать под храм. Местные дачники начали сбор средств. Буквально за два года был выбран проект, его автор — петербургский зодчий Самсонов. В 1889 году на этом пожертвованном месте было решено построить летний храм, потом он стал уже зимним. Летний храм был без колокольни, впоследствии решили построить отдельно звонницу.
Майков тоже участвовал в сборе средств. Именно Майков предложил сделать первый этаж удлинённым. При храме была построена народная библиотека-читальня. Чуть поодаль была знаменитая школа, открытая Майковым на свои собственные деньги. Он покупал мебель, учебные пособия. После смерти поэта она стала школой имени Майкова и действовала вплоть до самой войны. Это была начальная школа.
Храм сохранился до наших дней. Его, конечно, пытались закрывать, шла борьба, но это был главный дачный храм. Позже появляются другие - и в Старосиверской, и в Белогорке, и в Дружноселье. 
Первый храм по тем временам был красивый, добротный. Рядышком — дом, где жил батюшка. Храм стал украшением этой улицы, сохранился с тех времён и остаётся фактически неизменным. А звонницу снесли в предвоенные годы. Это уже копия, построенная по старому проекту, найденному в архиве.
Школа погибла от пожара несколько лет назад. Она была ветхая, в ней был многоквартирный дом. Зимой случился страшный пожар - остались одни руины.
Участки в этой части улицы были большие. Это была дача зодчего из Петербурга, инженера по фамилии Гольмдорф, художника. Он купил себе не один участок, а два или три, построил здесь шесть дач. Главная была трёхэтажная, остальные — двухэтажные шикарные дачи. Чуть дальше, против церкви, были дачи Никитина. Сейчас мы не видим ни одной дачи. Все они в последние годы, к сожалению, из-за ветхости снесены, были и пожары.
Но осталась аура той старой сиверской старины. Кое-где виднеются деревья, ряд лип вдоль дороги — это граница участка главной дачи Гольмдорфа (ныне там музей «Дачная столица»). У него был большой участок земли, четыре-пять гектаров. Тогда было модно иметь большие участки. Судя по документам Общества благоустройства, заборы тогда не приветствовались, делались посадки деревьев или просто была открытая территория. Но всё было чисто, выкошено. Комиссия специально ходила, проверяла.
Ещё интересно: в уставе Общества благоустройства есть запись, что строго запрещается заниматься огородничеством. «Вы — дачники, вы должны отдыхать, а огородничество — это удел крестьян. Они вам утром принесут масло, сметану, молоко, фрукты, овощи. А вы отдыхайте». Можно было устраивать небольшие цветники, посадить яблоню, но сажать картофель или что-то ещё строго запрещалось.

- Мы подошли к Церковному мосту. Наверное, ещё о каких-то владельцах или правилах жизни в дачной Сиверской мы не поговорили?

- Здесь много было интересных людей. Мне довелось общаться с их потомками, тогда люди были открытые, многие хотели что-то рассказать, вспомнить о прошлом. Мне удалось встретить несколько обитателей, которые имели какие-то корни, связанные с этой улицей, или у кого кто-то когда-то здесь жил.
Главная семья - Бегуновы, они владели в конце улицы большой дачей. Они рассказывали, что были потомками большой купеческой фамилии Бегуновских, у них было много детей. Здесь они купили землю с самой революции у известного ювелира по фамилии Кехли, он решил уезжать и срочно продавал участок. Семья довольно недорого купила у него большой участок с тремя дачами. Потом две дачки у них отняли. Это единственная семья, кто здесь жил и живёт до сих пор — летом приезжают на дачу.
Вот фотография, сделанная в Доме отдыха работников торговли: это была красивая дача, двухэтажный дом купца Камольцева. Вот дача купца Воронина, она стояла при мне уже заброшенной. Последний хозяин - детские ясли, которые выехали в 1991 году. Однажды потомки меня нашли, пришли в музей, тогда он был в школе, рассказали, что у них был прадед, который эту дачу построил, известный купец, торговец. Потом, конечно, дачу у него отняли под дом отдыха.
Дачи были, в основном, большие, с башенками, с гирляндами.
Конечно, обидно за дачу, которая стояла в конце улицы. Её называли центром отдыха литераторов, потому что некоторое время ею владел Литфонд: туда приезжали писатели, поэты. Из имён - конечно, Алексей Толстой (я уже немного сказал о нём), Новиков-Прибой. Дача была нарядная, интересная, но она свой век доживала заброшенной. Раньше там был детский лагерь, когда он выехал, дача стояла пустующей. Мы пытались о ней говорить, писать. Я думал: какой найти ход, чтобы спасти? Конечно, нужно было выкупать её… Как-то вижу, что дачу, которую еще называли дачей Алексея Толстого, ломают. Я побежал в местную администрацию, там, конечно, сказали, что ничего не сделать. Я написал в газету «Правда» статью «Погибает уникальный дом». Мне этого показалось мало. В Москве, когда ездил на конференцию по пушкинским местам, зашёл с письмом в фонд культуры. Тогда его главой был Никита Михалков. Его самого не было, но его сотрудники знали, что я работаю в музее в Суйде. Дачу мы спасли на пять лет, её перестали ломать, разбирать. Но за это время мы все равно не смогли ничего сделать: у нас не было средств, она пустовала. А в 2005 году она вспыхнула, был жуткий пожар. Сейчас там стоит большой коттедж.
Последние дачи ушли. Чудом музей открыли в одной из них, а так бы и этой дачи уже не было.
Конечно, сейчас главное, что была собрана информация о владельцах этих дач, фотографии, документы, а их немало. Это можно увидеть в нашем музее. У меня тоже много интересного хранится. Мечтаю сделать книгу об этой улице. И, конечно, до сих пор, когда я в архивах бываю, нахожу новые интересные факты.
Именно на этой улице благодаря школе-интернату появилась экотропа. Она оживила это место, спасла лесопарк, а это большая территория. В общем, всё зависит от нас, от того, как мы будем дальше сохранять нашу Сиверскую, потому что она этого достойна.

Беседовала Галина Паламарчук